«Старость — это не болезнь»: директор фонда «Старость в радость» о том, почему важно поддерживать пожилых людей
История фонда «Старость в радость» началась с поездки студентки Лизы Олескиной в сельский дом престарелых. Скудная обстановка, одиночество людей, отсутствие поддержки стали отправной точкой большого волонтёрского движения, которое превратилось в благотворительный фонд. Сегодня фонд помогает жителям интернатов, пожилым людям на дому, семьям, которые ухаживают за родственниками, и развивает системные решения, меняющие всю сферу долговременного ухода. О том, с чем фонд подошёл к концу года, какие изменения нужны стране и чему её научили пожилые люди, читайте в интервью с директором фонда Елизаветой Олескиной.
Елизавета Олескина родилась в Москве, окончила филологический факультет МГУ имени М. В. Ломоносова и ещё студенткой начала заниматься благотворительностью. С 2006 года она помогала пожилым людям и участвовала в волонтёрских проектах, а уже через несколько лет её личная вовлечённость выросла в большое движение.
В 2011 году движение переросло в фонд помощи пожилым и людям с инвалидностью «Старость в радость». Сейчас в нём работает 61 человек. За 14 лет существования фонд разработал программы медицинской и материальной помощи пожилым, а также программы досуга и реабилитации, адаптации личного жилища и учреждений для безопасной жизни пожилых людей. Фонд также взаимодействует с соцслужбами регионов: проводит обучение и методически помогает персоналу и администрации региональных служб и интернатов.
Волонтёры фонда навещают пожилых людей и помогают им, регулярно звонят по телефону и пишут письма, устраивают концерты и проводят обучающие видеовстречи с подопечными.
Одно из главных направлений работы фонда — участие в формировании системы долговременного ухода (СДУ) за пожилыми и людьми с инвалидностью, которая стала частью нацпроекта «Демография», а с 1 января 2025 года — «Семья».
Елизавета, расскажите, пожалуйста, как создавался фонд. Как и во что он вырос на ваших глазах?
История фонда началась летом 2006 года. Я была первокурсницей филологического факультета МГУ и проходила фольклорную практику. Мы, московские студенты, зашли в сельский дом престарелых — и были поражены тем, в каких условиях живут люди, было ощущение полной заброшенности.
Вернувшись в Москву, я попыталась найти благотворительные организации, которые помогали бы пожилым людям, но тогда их практически не было. Поэтому стало понятно, что нужно просто начинать делать что-то самой.
Первой акцией стала волонтёрская поездка с концертом — в мае 2007 года мы поехали в один из подмосковных домов ветеранов. Это была группа единомышленников, которые откликнулись на мой призыв в интернете. Постепенно вокруг этих поездок стало формироваться сообщество людей, осознанно решивших помогать пожилым на постоянной основе. Мы расширяли географию, придумывали новые форматы поддержки, и вскоре появился фонд.
Сегодня наши программы направлены не только на поддержание здоровья и ухода, но и на создание по-настоящему человеческой, уютной среды. Мы закупаем адаптивную посуду вместо металлических мисок, помогаем обустраивать в стационарах зелёные уголки.
Для нас по-прежнему важно, чтобы у подопечных была не только помощь, но и интересная жизнь — с досугом, движением и ощущением радости.
«Я была в эйфории от того, что это кому-то нужно»: как и из чего вырос фонд «Второе дыхание»
Каких результатов удалось добиться за все эти годы?
Последние три года мы ежегодно помогаем по меньшей мере 100 тыс. человек во всех регионах страны. В 2024 году фонд потратил на помощь более 440 тыс. руб.
Каждый год мы вывешиваем отчёты о нашей деятельности на сайте. Там можно посмотреть подробное описание того, какие проекты помощи и как реализовываются.
А каким для фонда стал этот год? Какие главные итоги вы бы отметили?
Главное в этом году — наша тревога и серьёзный вызов: запросов на помощь становится всё больше, а ресурсов — наоборот, всё меньше. Людям сейчас явно сложнее сводить концы с концами. Мы видим, как растёт число пожилых людей, которые не могут сами протопить печку, купить дрова или продукты.
Становится всё больше семей, которые не справляются с бременем ухода. Ведь, на самом деле, это очень дорого. Помимо физической и эмоциональной нагрузки, нужно покупать функциональные кровати, средства ухода, лекарства, искать платного врача, если бесплатного невозможно вызвать на дом. Людям становится всё труднее. Поэтому, помимо поддержки наших постоянных подопечных — пожилых и людей с инвалидностью в интернатах и на дому, — мы всё больше работаем с семьями, которые ухаживают сами. Для нас это очень важно.
Какие направления работы усилились больше всего?
У нас появляется всё больше проектов в поддержку ухаживающих родственников. Мы помогаем развивать в регионах школы ухода на базе комплексных центров социального обслуживания. Обучаем специалистов и — что особенно важно — помогаем им создавать объединения ухаживающих родственников. Люди могут там поддерживать друг друга, чувствовать плечо и взаимовыручку. Это называется «равное консультирование». Организуют его специалисты соцзащиты, но мы вкладываемся и в них, и в сами сообщества. И, конечно, семьи приходят к нам за адресной помощью — по уходу, медицинской поддержке, адаптации жилья.
То есть фонд сочетает адресную помощь и работу над системными изменениями?
Да. Всё, что мы делаем, всегда работает в двух направлениях.
Первое — системные изменения. Наши действия направлены на то, чтобы помощь становилась нормой, чтобы специалисты знали, как её предоставлять, чтобы появлялись региональные нормативные акты.
Но человек живёт здесь и сейчас. Если помощь дойдёт до него через несколько лет — легче ему не станет. Можно сколько угодно придумывать системные решения, но, если Мария Петровна или Иван Иванович замёрзнут этой зимой, поздно будет что-то менять. Поэтому наша работа и срочная одновременно. Мы обязаны действовать сейчас, и без частных сборов обойтись не можем.
Какие системные изменения последних лет вы считаете наиболее важными?
Огромное значение имеет система долговременного ухода. Её нужно закрепить законодательно, чтобы она официально существовала, а не оставалась пилотным проектом в рамках нацпроекта «Семья». Пилот идёт с 2018 года, и мы очень надеемся, что система станет регулярно и достаточно поддерживаться государственными ресурсами.
Главный барьер — законодательство и нехватка финансирования?
Да. К 2030 году, согласно целям, обозначенным государством, поддержку должны получить не менее 500 тыс. наиболее нуждающихся — это примерно 30% от общего количества. Остальные будут ждать ещё дольше.
Важно понимать, что если в семье есть человек, за которым нужно ухаживать долго, то для этого нужно всё время искать ресурсы. Это постоянная помощь. И системы долговременного ухода во всём мире доказали эффективность: люди получают помощь дома, семьи меньше выгорают, реже выпадают из рабочих процессов. Но, если в систему не вкладываться, будут только ожидание и разочарование. Сейчас мы на этапе надежды на то, что ресурсы появятся и система будет расширяться.
На ваш взгляд, меняется ли отношение общества к теме старости?
Да, постепенно. Но язык до сих пор стигматизирует старость. У нас даже нет нормальных, уважительных слов, чтобы обозначить пожилого человека, — особенно когда мы говорим о человеке с деменцией или о том, кто не встает с постели, и т. д.
Мы часто слышим: дети — наше будущее. Но дети вырастут, станут взрослыми и будут стареть. Наше будущее — это старость. И какой она будет, зависит от того, что мы делаем сегодня. Важно инвестировать в старшие годы как во время возможностей, а не только тягот. Старость — это не болезнь. Да, появляются сложности, но почти всё можно преодолеть. И в старости тоже есть место для радости.
Что бы вы хотели, чтобы каждый человек понимал о старости и заботе о близких?
Есть две важные вещи. Первая — мы все сложные. Чтобы чувствовать себя нормально, каждому нужно разное: внимание, помощь, достойные жилищные условия. Пожилым — столько же, а иногда и больше. Нельзя сводить помощь к одному пункту: дали средства ухода или купили дрова — и всё.
Пожилым, как и молодым, хочется быть нужными, любимыми. И это не исчезает с возрастом.
Вторая — одиночество. Оно разрушает сильнее всего: ухудшается память, растёт число болезней, человек начинает разговаривать с зеркалом.
Мы видим колоссальную боль одиночества — и в интернатах, и в деревнях, и в благополучных квартирах. Людям невозможно жить без других людей — это фундаментально.
А насколько одиночество распространено?
Его называют эпидемией XXI века. И страдают от него не только пожилые.
Перед Новым годом мы собираем средства на подарки для подопечных, и волонтёры идут к людям не просто конфеты приносить, а быть рядом. Бабушке в деревне важны не сладости, а то, что к ней пришли.
Мы хотим накрыть новогодние столы в интернатах так, чтобы их жители стали хозяевами праздника: выбрали блюда, проголосовав за самые любимые, приготовили их вместе. Пока лидируют оливье, селёдка под шубой и, к моему большому удивлению, чебуреки!
И мы очень просим: отправьте открытку нашим подопечным. Это больше 100 тыс. человек. Для многих она будет единственной, которую кто-то получит к своему дню рождения. Или пишите письма — становитесь другом по переписке. И, поверьте, вы станете близким и дорогим для пожилого человека.
Чему вас научили пожилые люди?
Радоваться в любых обстоятельствах. Вспоминаю Любовь Ивановну: перелом шейки бедра, потеря зрения — а она каждый день радовалась жизни, соседкам, нянечкам, гостям. Откладывала конфеты под подушку, чтобы угощать других.
Пожилые, которые живут в трудных условиях, сохраняют желание жить и невероятную щедрость. Они утешают нас: «Ну что же вы такие уставшие, давайте чая попьём, вот мы оладушки напекли». И ты понимаешь, что перед тобой те, кто хоть и сам в беде, но не унывает и поддерживает других.
Были ли истории, которые особенно на вас повлияли или убедили в том, что вы всё делаете правильно?
Очень много. Но ощущения, что мы всё делаем правильно, нет — у меня масса претензий к себе и к нам. Часто думаю, что могли бы реагировать быстрее, раньше увидеть беду.
Но есть история, которая меня очень изменила. История моей дорогой бабушки Светланы Дмитриевны Верещагиной. Мы многое сделали, чтобы её жизнь в интернате стала нормальной, человеческой. Иногда казалось, что всё получилось: сидим за столом, смотрим фотографии, и вдруг она говорит: «Лизонька, всё бы отдала, только бы не жить в казённом доме, а в своём. Ты бы мне воду носила, печку помогала топить…» И плачет. Потому что для многих до самого конца важно жить дома. И у них должно быть на это право.
Есть и обратные истории — когда человек хочет попасть в учреждение, но мест нет, очередь огромная.
И наша задача — чтобы были все формы для полноценной жизни: и дом, и хорошее учреждение. Мы далеко от этой цели, но движемся к ней.
Как вы сами справляетесь с такой нагрузкой? Есть ли риск выгорания?
Конечно, мы все устаём. Иногда упрекают: «Зачем вы возите дрова? Нужно заниматься чем-то серьёзным». А я объясняю: если мы не довезём дрова, люди просто замёрзнут. Поэтому будем помогать столько, сколько нужно.
Больше всего поддерживает результат. Даже маленький. Письмо дочери, которая пишет: «Мама уходила не одна». Или когда пожилые говорят: «Раз о нас думают, значит, мы ещё поживём».
Бывают тяжёлые моменты. Например, когда мы долго не могли заключить договор с центром социального обслуживания в одном из отдаленных городов и женщина месяцами ждала функциональную кровать, падала на пол, соцработник срывал спину… В таких ситуациях чувствуешь, что твоя недостаточная настойчивость стоила людям лишних недель мучений. Но именно такие ситуации учат работать точнее.
Как любой человек может поддержать фонд и его подопечных?
У нас есть такой принцип: помогай, чем можешь, помогай, как хочешь. Самое простое — зайти к нам на сайт или в наши соцсети и найти для себя такой формат помощи, который будет по душе. Это может быть и волонтёрская помощь: ездить в интернаты, писать письма, поздравления, участвовать в других наших добровольческих активностях.
Мы очень благодарим всех, кто финансово поддерживает наш фонд. У наших доноров есть возможность поддержать конкретный сбор или сбор на какой-то из наших проектов. Без этого мы не смогли бы реализовать и малой части задуманного. Конечно, для постоянной устойчивой работы самая большая помощь для нас — это рекуррентные подписки, благодаря которым мы можем планировать работу.
Почему регулярные благотворительные взносы лучше разовых пожертвований
Как стать подопечным фонда и по каким критериям их отбирают?
Мы помогаем пожилым и людям с инвалидностью, которые находятся в тяжёлой жизненной ситуации. Поддерживаем ухаживающие семьи. Обратиться может сам человек, которому нужна помощь, его близкие, соседи, просто любой человек, который видит, что пожилой нуждается в поддержке.
Это можно сделать через горячую линию по телефону +7 985 862-95-02 в рабочее время или оставить заявку на сайте. Даже если вы не очень точно понимаете и не можете сформулировать проблему, но видите, что человек в беде, всё равно обратитесь к нам. Мы разберёмся и будем пытаться организовать помощь.
Какие планы и мечты у вас на следующий год?
Очень хочется развивать комплексную помощь: чтобы человек мог получить всё — от средств ухода до сопровождения врачей и соцслужб. Чтобы каждая семья понимала: период ухода будет трудным, но они справятся, они не одни.
И ещё — чтобы в каждом учреждении были волонтёры. Людям не нужна просто еда — им важны люди. Чтобы кто-то обнял, поговорил, попил чаю, съел оладушки.
Чтобы одиночество было не таким беспросветным и тотальным, мы все можем сделать очень многое.
Волонтёры против деменции: как корпоративная инициатива меняет жизни россиян