Правда ли, что все панды в мире принадлежат Китаю и в любой момент их могут забрать
Гигантская панда давно стала символом дружбы между странами и одновременно инструментом дипломатии. Разбираемся, почему Китай управляет судьбой всех панд в мире, даже тех, которые никогда не были на его территории, и что не так с политикой контроля этого вида.
Есть ли у Китая монополия на панд
Когда говорят о «монополии» Китая на панд, имеют в виду строго определённый вид — гигантскую панду Ailuropoda melanoleuca. В природе этот чёрно-белый зверь обитает исключительно в горных лесах юго-западного Китая и официально считается национальным достоянием страны.
Статус панд в Китае зафиксирован на уровне законодательства. С 1988 года действует Закон об охране дикой природы, который запрещает охоту на панд, а также закрепляет государственную собственность на них.
Именно поэтому все панды, которых мы можем видеть в зоопарках мира, формально принадлежат Китаю, а другим странам их выдают лишь на время. Раньше животных дарили: так, в 1972 году после визита в Китай Ричарда Никсона США получили двух панд в знак потепления отношений. Но с 1984 года страна перешла от подарков к аренде. Теперь зоопарки подписывают контракты и платят за содержание пары панд до миллиона долларов в год. Считается, что эта сумма направляется на программы по сохранению панд в Китае.
Контракты почти всегда ограничены сроком и включают особые условия. Например, все детёныши, рождённые за границей, автоматически считаются собственностью Китая и подлежат возврату. Это касается даже тех панд, которые выросли в других странах и никогда не были в Китае.
В испанском зоопарке родился редкий белый носорог
Может ли Китай забрать себе всех панд
Да. Китай имеет полное юридическое право в любой момент отозвать всех панд вида Ailuropoda melanoleuca, которые находятся в других странах. Это закреплено документально и называется панда-дипломатией: все международные соглашения оформляются в виде арендных контрактов.
Решение о возврате панд может быть принято по разным причинам: истечение срока аренды, неудовлетворительные условия содержания, но чаще — в связи с изменениями в дипломатических отношениях. Панды давно стали инструментом «мягкой силы», с помощью которого Китай демонстрирует расположение, когда передаёт животных, и может выразить недовольство, отозвав их.
Это не теория: в последние годы Китай действительно забирал панд, особенно на фоне политической напряжённости. Так в 2023 году под рычагом панда-дипломатии изъяли двух панд из зоопарка в Эдинбурге и ещё троих — из Мемфиса и Вашингтона в США. В каждом случае возвращение животных в Китай совпадало с охлаждением отношений между странами.
Один из последних примеров панда-политики в действии — случай с животными из Японии. В декабре 2025 года Китай решил забрать двух животных из Токийского зоопарка Уэно из-за того, что премьер-министр Японии выступила в поддержку независимости Тайваня. Формально панд не отобрали, а просто не продлили аренду — но сделано это было, чтобы показать несогласие с официальной позицией японского правительства.
Даже если панда родилась за границей, она всё равно юридически принадлежит Китаю. По условиям соглашения, такие детёныши обязаны быть возвращены на родину обычно к 3–4 годам. Это позволяет сохранять контроль над генофондом и вовремя подключать молодых панд к программам размножения. И, пока все права на этих животных остаются у Китая, ни одна страна не может воспрепятствовать такому решению.
Тайная жизнь диких животных: где посмотреть на волков, медведей и леопардов онлайн
Что не так с панда-дипломатией
На первый взгляд, программа аренды панд — это способ объединить усилия разных стран в деле сохранения редкого вида. Но за её внешней благополучной оболочкой скрываются противоречия.
Панды обитают в искусственной среде, вдали от естественных условий, и всё их перемещение между странами продиктовано не нуждами самих животных, а условиями контрактов. Даже если зоопарк обеспечивает высокий уровень ухода, панда может быть возвращена в Китай просто потому, что так прописано в договоре. Такие перемещения — стресс для животных, особенно если они родились и выросли в другой стране.
Кроме того, возникает вопрос — где заканчивается реальное участие в природоохранной работе и начинается политический символизм. Вокруг панд выстраивается имиджевая история, но это не всегда означает прямую пользу для природы. Механизмы финансирования, использования прибыли и работы с генофондом остаются непрозрачными.
Иногда у граждан стран, где содержатся панды, возникает ощущение уязвимости. Животное становится символом, с которым можно в любой момент попрощаться — не по решению местных зоопарков, а по требованию другого государства. Это рождает чувство зависимости от чужих решений и подрывает доверие к смыслу любых природоохранных программ.
В России тоже охраняют редких животных, но иначе. О том, как спасают белых медведей и снежных барсов, читайте в нашем материале.