Как работали братья Стругацкие: до полного изнурения
15 апреля 1933 года родился Борис Стругацкий — человек, без которого невозможно представить советскую фантастику. В тандеме с братом он написал около 30 произведений, ещё несколько — после его смерти. Их книги издавались миллионными тиражами, переведены на несколько десятков языков, много раз экранизировались. В чём секрет этого феноменального успеха? И как братья работали вдвоём? Разбираемся с литературоведом Аллой Кузнецовой.
От астронома и переводчика — к фантастике
Писательство стало профессией братьев далеко не сразу. Борис получил образование астронома, окончив матмех ЛГУ в 1955 году. Но в Пулковской обсерватории работал инженером-эксплуатационником, а не астрономом. Его диссертация о динамике широких звёздных пар была почти готова, когда обнаружилось, что придуманную им теорию уже опубликовал будущий нобелевский лауреат Чандрасекар. Спасти работу было невозможно.
Аркадий был военным лингвистом: окончил Московский военный институт иностранных языков по специальности «переводчик с японского и английского». Служил на Дальнем Востоке дивизионным переводчиком, после демобилизации работал редактором в Гослитиздате и Детгизе.
Борис Стругацкий
Первые шаги в литературе
По словам кандидата филологических наук Аллы Кузнецовой, интерес к фантастике у братьев появился ещё в детстве: у родителей была хорошая библиотека. Писать пробовали тоже с детства. Настоящим толчком стала «Туманность Андромеды» Ефремова, которая показала, что фантастика может быть масштабной и серьёзной. Наступила хрущёвская оттепель, много и увлечённо говорили о будущем.
«В какой-то момент количество разговоров о фантастике и будущем перешло в качество: "Говорить все могут, а вот вы попробуйте написать!" — "И попробуем!" И попробовали. И получилось. Так родилась "Страна багровых туч"».
Алла Кузнецова филолог, литературовед
Писательство как профессия: выжить на гонорары
Долгое время литература оставалась для братьев второй работой. Всё изменилось в середине 1960-х, когда обоих приняли в Союз писателей. Аркадий уволился из Детгиза в 1964 году, а Борис ещё несколько лет работал в Пулковской обсерватории на полставки.
Сначала жить на литературные заработки было можно: книги хорошо издавались, в середине 70-х появились первые экранизации. Дополнительный доход приносили переводы. С английского братья переводили вместе под псевдонимами С. Бережков, С. Витин и С. Победин, Аркадий также много переводил под своим именем с японского: Акутагаву, Кобо Абэ, Нацумэ Сосэки. По советским меркам, гонорары за книги и сценарии обеспечивали достойное существование. Но богатыми братья не были.
В 1970-е публиковать Стругацких стали реже. И тогда, по словам Аркадия, выручало другое: «Борис продаёт марки, а я устраиваюсь на работу». Борис был серьёзным филателистом и обладал ценной коллекцией. Аркадий подрабатывал переводами и рецензиями. Были и зарубежные издания, причём немало, но, как поясняет Алла Кузнецова, «из тех гонораров Стругацким оставалось не очень много: львиную долю забирало государство». К тому же за них платили в основном «чеками», которые можно было отоварить только в специальных магазинах вроде «Березки».
Где и как рождались тексты
Братья жили в разных городах: Аркадий — в Москве, Борис — в Ленинграде. В перерывах между очными встречами они много переписывались. Борис в Ленинграде обдумывал идеи, делал наброски, Аркадий в Москве — тоже. Но главное происходило только при личной встрече.
До середины 1960-х они собирались на квартире их матери в Ленинграде, бывали встречи в Москве. Позже выбрали нейтральную территорию — Дома творчества. Чаще всего — в Комарово на Финском заливе, реже — Гагры или Голицыно под Москвой.
Свой метод нашли не сразу.
«Сначала пробовали вариант "фантастического буриме": страницу — один, страницу — другой, "без предварительного плана, не имея никакого представления о том, где происходит действие, кто герои и чем всё должно закончиться". Результатом стал рассказ "Песчаная горячка", — рассказывает Алла Кузнецова. — Потом, когда писали "Страну багровых туч", попробовали планы составлять вместе, но главы и части писать порознь, и пришли к выводу, что это не то. Способ был найден к "Пути на Амальтею": "оба соавтора сидят у большого обеденного стола в маминой комнате в Ленинграде напротив друг друга — один за машинкой, другой с листом бумаги и ручкой — и слово за словом ищут, обсуждают и шлифуют идеальный окончательный текст”».
Кто за машинкой, кто на диване
Ещё одна формулировка — «один сидит за машинкой, другой валяется на диване» — встречается в воспоминаниях Стругацких. Возможно, устав отвечать на бесконечный вопрос «Как вы пишете вдвоём?», братья отделывались этой шуткой. Но за шуткой стояла реальная механика. «Валяющийся на диване» слушал каждую фразу, правил, спорил. «Вся наша работа была сплошным спором», — признавались они. Но это был не конфликт, а метод.
Борис описывал его так:
«Всегда вдвоём, всегда нос к носу... предлагается фраза, обсуждается, редактируется, доводится до ума, заносится на бумагу. Основная правка у нас шла УСТНО, так что первый черновик — это текст, в котором каждое слово "вычеркнуто" и вновь "записано" два, три, четыре раза».
Режим: интенсивно и без выходных
Работали интенсивно, иногда до изнурения. В одном из писем Борис советовал коллеге: «В воскресенье садитесь и давите из себя сразу страниц 10–15», что даёт представление об их собственных темпах. Работали ежедневно, без выходных, на протяжении всего времени, пока были вместе, — по две сессии в день. Случались и кризисы. Но и к этому братья относились философски.
«Творческие кризисы были, конечно, — подтверждает Алла Кузнецова. — Именно кризисам мы обязаны "Попыткой к бегству" и "Улиткой на склоне". Борис писал: "Великая вещь — творческий кризис! Переживать его мучительно, но, когда он пережит, ты словно заново рождаешься..." Были и недописанные вещи. Самый известный пример — "Белый Ферзь", от которого остались только финал и несколько страниц. Пытались подступаться к "Дням Кракена" — не сложилось».
Феномен успеха: почему Стругацких читали миллионы
Их книги переводили на десятки языков, издавали миллионными тиражами, передавали из рук в руки, переписывали, перепечатывали на машинках и ЭВМ, перефотографировали, начитывали на магнитофон и размножали иными способами. В советской фантастике работали многие, но такого успеха добились только Стругацкие. И дело, конечно, не только в удачно выбранном жанре и методе. В чём же их секрет? Почему произведения братьев стали культовыми?
Алла Кузнецова выделяет несколько факторов.
- Талант. И каждого из братьев по отдельности, и их общий — тот самый «сплав», который они сами сравнивали с химическим соединением.
- Время. Спутник, полёт Гагарина, оттепель — фантастика была невероятно популярна. Советский Союз только что открыл космическую эру, будущее казалось близким и светлым.
- Дефицит. «Спрос на фантастику практически всё советское послевоенное время был велик, а вот предложение — не то чтобы достаточное, ни по количеству имён, ни по тиражам, — отмечает Алла Кузнецова. — На этом фоне даже фантастику "ближнего прицела" читали "как не в себя". А тут — такое интересное! Ну как не начать читать Стругацких?»
- Мир и герои. Мир Полудня — не холодный, как, скажем, Земля в «Туманности Андромеды» у Ефремова. И персонажи более близкие, понятные, в которых с лёгкостью можно узнать себя.
- Доступность и глубина. Каждый находил своё — от приключений до философских вопросов. Подросток проглатывал «Обитаемый остров» как боевик. Взрослый перечитывал и находил размышления о власти, свободе, долге. И всё это было написано хорошим литературным языком и без назидательности: идеи не выпячивались, а прорастали из сюжета.
Не только писательство
Литературный труд Стругацких не ограничивался собственными романами. Братья много делали для развития фантастики как жанра — через редактуру и обучение молодых авторов.
Аркадий в бытность редактором Детгиза открыл для читателей многих начинающих фантастов. Самый известный пример — Евгений Войскунский и Исай Лукодьянов, чей роман «Экипаж "Меконга"» заметил и продвинул именно Аркадий Натанович.
Борис с 1974 года руководил Ленинградским семинаром молодых писателей-фантастов. Через него прошли десятки авторов, которые позже стали известными: Андрей Измайлов, Евгений Лукин, Святослав Логинов, Михаил Успенский. Семинар просуществовал до 2012 года.
По словам Аллы Кузнецовой, это была не формальная работа, а осознанная миссия:
«Стругацкие понимали, что жанр не выживет, если не будет новых имён. И они растили этих авторов — без громких лекций, а в ежедневной черновой работе: чтение рукописей, разбор ошибок, добросовестная критика».
«Мы были чем-то вроде сплава»
В 1991 году Аркадий Стругацкий умер. Борис остался один. Продолжать или нет? Он нашёл поразительно точный образ, чтобы объяснить своё состояние:
«Представьте, что много лет подряд вы с напарником пилите двуручной пилой огромное бревно; теперь напарник ушёл, вы остались в одиночестве, а бревно и пила никуда не делись, надо пилить дальше… Те, кому приходилось пилить толстые стволы двуручной пилой в одиночку, меня понимают».
Он продолжил. Выпустил под псевдонимом С. Витицкий несколько романов: «Поиск предназначения, или Двадцать седьмая теорема этики», «Бессильные мира сего». Но сам Борис Натанович никогда не скрывал: то, что они делали вдвоём, не повторить.
«Мы были не "две половинки одного целого", — говорил он. — Мы были чем-то вроде сплава или даже химического соединения».
Они жили в разных городах, спорили до хрипоты, не доверяли планам и не гнались за лёгкими деньгами. Переводили чужие книги, продавали марки, писали рецензии — лишь бы оставаться писателями. Их талант, трудолюбие и умение работать в тандеме породили тексты, которые пережили советскую цензуру и навсегда останутся в мировой литературе.
Подпишитесь на «Рамблер» в Max! Будем на связи вопреки блокировкам и сбоям.